?

Log in

(no subject)
 mytholozhestvo - (naruikazuchi)
 
12:39am 18/09/2008
 
 
is good for what ails you posting in @#$% я эти мифы...
"дуальность". пиеса.

хоукмун закричал во мрак:
- нет! этого недостаточно! я должен узнать больше!
(ещё там есть персонаж по имени войлодьон гагнасдиак. по-моему, имечко на пять.)
изо мглы послышалось недовольное:
- а упаковку хуев не хошь? читай книжки и подтирайся.
- не пизди мгла, я мрак спрашивал, а вовсе не тебя, так что завали своё мглистое ебало. если, конечно, не хочешь рассказать мне об этом районе.
- мрак ушел. я за него. и мне на работу через два часа, сукин ты сын.
- а мне пох, мне нужны только твои лулзы.
- тогда сделай погромче и танцуй.

fin.
 
    Post - Share - Link
 
(no subject)
 mytholozhestvo - (naruikazuchi)
 
04:46am 29/05/2008
 
 
is good for what ails you posting in @#$% я эти мифы...
Мифопотребление в массовой культуре как духовная копрофагия? Терапия деидеологизированным масскультом на примере творчества Владимира Сорокина. Как было упомянуто ранее, условия, в которых функционировала социалистическая культура, несмотря на репрессивный характер ее дискурса, а, быть может, и благодаря ему, провоцировала проявление новых дискурсионных форм, направленных к освобождению от старых рамок. Так, в попытке дистанцироваться от официального советского искусства художники круга московского концептуализма, в начале 1970х годов сгруппировавшиеся в некие интеллектуальные микросообщества и эстетствующие элиты, не только не ставили перед собой задачу конфронтации в отношении к государству, но напротив, усматривали его заслугу в стимулировании такого рода объединений, видели позитив в возможности творческого «самоопределения».Стратегия отчуждения позволила концептуалистам (а позже и примкнувшему к ним Владимиру Сорокину) взглянуть на искусство соцреализма взвешенно и безоценочно, как на самоценную и имеющую собственные законы эстетическую систему. Для них быть современными значило не уйти от соцреализма к более «художественному» собиранию осколков мировых культур, но напротив, очиститься от излишней художественности самого соцреализма, который они воспринимали не как китч, но как дикий шабаш «образности» и символизма. Погружение в атмосферу концептуального искусства имело принципиальное, по признанию самого Сорокина, значение для формирования в нем писателя. После окончания Института нефтехимической и газовой промышленности он не работал по специальности, а занимался живописью, книжной графикой, был участником многочисленных выставок концептуального (изобразительного) искусства.Наблюдение за работой-игрой художников-концептуалистов, осознание через изобразительное искусство законов эстетического моделирования соцреалистического культурного пространства не могло не отпечататься в сознании молодого человека, равно как и не повлиять на его дальнейшую работу. Художники-концептуалисты стали для начинающего Сорокина теми кумирами и соратниками, чьи приемы нашли свое отражение в его первых художественных опытах как графика и иллюстратора, а впоследствии – в тяготении к репродукционным техникам и в литературе.Момент сближения-сращения живописи и литературы в кругу московского концептуализма был существен и плодотворен для писательской деятельности Сорокина: в 1985 году он публикует свой первый роман «Очередь» (1982-1983), к созданию которого, по словам Сорокина, его подтолкнули именно художники-концептуалисты.«Очередь» до сегодняшнего дня признается многими исследователями (=традиционалистами) лучшим произведением Сорокина. Ей посвящены многочисленные литературно-критические статьи. «Очередь» квалифицируется как «роман прямой речи», демонстрирующий комбинации устно-речевых формул и фигур. Сам Сорокин говорит, что очередь в «Очереди» интересует его «не как соцреалистический феномен, а как носитель специфической речевой практики, как… полифонический монстр».Возможно, еще более интересным в свете рассматриваемой проблемы предстает роман «Норма» (1994), являющийся ярким примером ориентации на принципы визуального (изобразительного) искусства соц-арта в художественном повествовании.Название сорокиноской «Нормы» каким-то ассоциативно-аллюзивным образом оказывается связанным с названием институционного проекта московской концептуальной школы НОМА. Прежде всего эта связь обнаруживается на звуко-ритмическом уровне, но, что еще более важно, на семантическом. По определению концептуалистов, НОМА – не что иное, как техника производства элитарности и культовости из сугубо частного во всех смыслах слова материала, что было радикальной критикой всей коллективистской и уравнительной системы советского искусства. Уже только то, что «Норма» состоит из восьми частей, различных по жанру, внутренней сюжетной форме, различных по содержанию, даже по «авторству», заставляет вспомнить «дидактические текстовые инсталляции для массового зрителя», традицию советского визуального китча, к которой часто обращались концептуалисты. Праобразом такой комбинации-композиции для соц-артистов служили в советское время стенды, стенгазеты, монтажи-коллажи на досках объявлений или на стенах, то есть, все то, что в советской терминологии получило определение «Красный уголок», и особым образом организованные формы которого художники-концептуалисты нередко воспроизводили в своих картинах и инсталляциях (например, знаменитые «красные уголки» Дмитрия Пригова). Своебразным «красным уголком», его вербальным вариантом, и становится роман «Норма». Бессмысленно и монотонно играя с образами, представляющими собой культурные осколки советской идеологии, ничего не вкладывая в них, автор изживает остатки травматического опыта, ушедшего в подсознание – в «Норме» краеугольным образом которого становятся недвусмысленные коричневые брикетики, которые каждый гражданин описываемого Сорокиным в одной из частей романа общества регламентирован поглощать по штуке в день. Рожденный в этом обществе человек автоматически оказывается включен в насквозь мифологизированный контекст, в экспериментально-игровой форме описанный автором: «Нормальные роды Нормальный мальчик Нормальный крик Нормальное дыхание Нормальная пуповина Нормальный вес Нормальные ручки Нормальные ножки Нормальный животик Нормальный сон Нормальное сосание Нормальная моча Нормальный кал Нормальный подгузник Нормальная пеленка Нормальное одеяло Нормальные кружева Нормальная лента Нормальная…» и так далее, вплоть до заключительной фразы «нормальная смерть». Монотонно выстраивая замкнутую картину мира, в которую попадает его герой, Сорокин, тем не менее, со всей подробной живостью строит в голове читателя модель, по которой в социалистическое время функционировала массовая культура, втягивая в пространство мифа каждого индивида. Часть пятая «Нормы» оформляется Сорокиным в виде писем к «дорогому Мартину Алексеевичу», с соблюдением формальных графических традиций эпистолярного жанра, однако по мере того, как мы продвигаемся от письма к письму, мы замечаем, что содержание и язык их меняются. От пасторальной благости первых писем мы приходим через конвульсивные метаморфозы языка адресанта к односложной тишине вопля последних писем «аааааааааааааа» и формальному разрушению текста, что, по всей вероятности, также может трактоваться как попытка терапии от «зараженности вездесущим мифологизованным дискурсом».Возможно, апофеозом изображения овеществленного мифа у Сорокина становится роман «Голубое сало» (1999), в основе сюжета которого лежит гротескный опыт клонирования русских писателей – роман во всех смыслах производственный, то есть напрямую связанный с архетипическими советскими механизмами производительного движения. Роман этот превращается в опыт описания производственного процесса именно абсурдного – поскольку из описания изъят сам объект производства. Согласно внутреннему сюжету романа, субстанция, по имени которой роман и назван, добывается из клонов гениальных писателей путем экстракции: подробно описаны этапы производства и «фенотипические» особенности продукта, но совершенно отсутствует идея его применимости. Станок, изготовляющий ненужные детали,- машина абсурда. Действие без мотивов разрывает причинно-следственную связь, поэтому производственный роман, в котором неизвестно, что и зачем производят, принадлежит уже не социалистическому, а магическому реализму. Более того, производство, которое существует само для себя, не производя ничего полезного, и есть жизнь. Жизнь парадоксальней любого романа, ибо нет такого сюжета, в который она могла бы уложиться.Иосиф Мандельштам однажды сказал: "Наша жизнь, - это повесть без фабулы, сделанная из горячего бреда отступлений". Такую повесть и написал Сорокин. Его книга маскирует свое отсутствие, и овеществленным символом этого каламбура служит голубое сало. Как эстафета, оно переходит из одной части книги в другую, так и оставшись необъясненным. У этой загадки слишком много ложных разгадок, чтобы хоть одна оказалась верной. Возможно, что таинственность эта объясняется тем, что голубое сало - цель всякого творчества, сбывшаяся мечта художника, предел божественного преображения. Дело в том, что голубое сало - это русский «грааль»: дух, ставший плотью. Заключение Чрезвычайно интересными в контексте взятой к рассмотрению общей проблемы представляются метафоры, вычленяемые из вышеупомнянутого романа В.Сорокина «Голубое сало» – каннибалистические пиршества, в которых оказываются задействованы фигуры масштаба Сталина и Гитлера. Оные наводят нас на мысль о глубинном основании и механике феномена современного массового мифа: духовная плотоядность и каннибалистичность (а глубже - и копро-«нормо»-фагия) человека выступают как естественные и априорные основополагающие условия для развития среды перманентного мифоконструирования и мифообмена. Переосмысление, заимствования,эксплуатация уже отработанных форм становятся отличительными чертами, характеризующими мифологизированное пространство современной массовой культуры. Жан Бодрийяр в своей книге «Прозрачность зла» дает резкую, но эффективно суммирующую все культурные настроения эпохи мифологизированного масскульта и эпохи постмодерна оценку: это состояние симуляции, в котором «мы обречены переигрывать все сценарии именно потому, что они уже были однажды разыграны – все равно, реально, или потенциально». «Мы живем среди бесчисленных репродукций идеалов, фантазий, образов и мечтаний, оригиналы которых остались позади нас».
 
    Post - Share - Link
 
by влдмр сркн
 mytholozhestvo - (naruikazuchi)
 
08:33pm 13/05/2008
 
 
is good for what ails you posting in @#$% я эти мифы...


разби, раопро тишину
отрока ап оды,
шапро, олако олону
бетонные уды.

сират, перевязать, овать.
бодо в кирпич, в онит.
а рядом - оранато тать
- и пусть оза кудыт!

бода ораво повернёт
и ука прогода!
бор вам уда, чегат, немёт
ток авара гуда,

где на проворо оча paг
перёс парвафа сеть,
где офицеру ава рак
одоро мараветь

лицо аварава наад,
осад ивыш дубов.
но рано доломите кад
норого Иванов!

отважный роса данаил
гороко ава ет!
огоро взоро, отолил,
одава убарет!

поторо, ворого, боро
по ветром, ука pax!
а свет долоно и форо
в его тура барах!

 
    Post - Share - Link
 
(no subject)
 mytholozhestvo - (naruikazuchi)
 
09:17pm 07/03/2006
 
 
is good for what ails you posting in @#$% я эти мифы...
Как совершенно яснопонятно и весьма своевременно заявил Гессе в своем "Паломничестве в Страну Востока", осколочность и раздробленность останков культуры - да даже и правомерность применения понятия "останки культуры" - в нынешнее время существует лишь в воображеньи снобов, которые сами ставят себе границы. Мы даже склонны считать, что, напротив, мир затопило море самых удивительных, разноцветных и НЕПОХОЖИХ культурных объектов и артефактов. Дабы сколько-нибудь ориентироваться в этом цветастом море лозунгов, концепций и методов, каждый должен быть готов экспериментировать. Проверять действительность и все находимые им методы на себе. Мы сознаем, что ни один человек, ни даже целая группа людей не способны изведать весь спектр человеческих способов самовыражения - но вставить свое звучное словцо в это многоголосье способен каждый.

И именно поэтому любой, кто готов избрать подобный путь, должен осознать, что в его власти сказать это слово так, как ему заблагорассудится. Ведь сколько бы ни шли рассуждения об уникальности характера восприятия каждого индивида - последнее, между прочим, никто из нас не ставит под сомнение - бесполезно отрицать тот факт, что люди неизменно находили, находят и будут находить некие точки соприкосновения между собой. И происходит последнее на фоне все того же пестро-цветастого полотна, коим и является пространство культуры. Поэтому в нашем представлении невозможна ситуация, в которой современный мир стал бы для человека глухой чащей, в которой на звук его голоса лишь тишина откликнется эхом. Поднять веки тому, кто, заблуждаясь, приходит к выводу о тщетности попыток установить контакт с другими в пространстве того, что собою являет феномен современной культуры - одна из целей, адекватность и своевременность которых наиболее очевидны для нас самих.

Переходя от пространности теоретизирований к, собственно, практике воплощения оных в жизнь, человек так или иначе подбирается к пониманию необходимости использования неких инструментов для осуществления своих намерений. Выбор "своего" инструмента - пожалуй, важнейший выбор из тех, что человек совершает в своей жизни, ввиду того, что такой выбор станет своего рода фундаментом для здания, в котором человек и проведет всю свою жизнь. И будет ли оно ветхой хижиной, которую способен поколебать малейший ветерок внешних воздействий - или же монументальным дворцом, знаменующим торжество духа над бездуховностью - решать самому человеку.
 
    Read 2 - Post - Share - Link
 


 
 
 
September 2008  
 
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930
 


  Powered by
LiveJournal.com